Самое интересное, яркое, значимое? Если только о своем, не учитывая гастроли приезжих знаменитостей, то, конечно, фестивали: «Коляда-плэйс», «Петрушка Великий», «На грани». В истории остаются конкретные шедевры, созданные писателями в тиши кабинетов или художниками один на один с холстом. Но атмосферу времени формируют массовые события, участниками которых становятся и артисты, и зрители. В шорт-лист мини-опроса «самое значимое культурное событие года» попали только явления масштабные, массовые.

 

По-прежнему актуально — актуальное искусство: действие, интерактив, освоение новых тем и пространств. Выделяются несколько проектов: «Арт-завод», выставка «In transition», первый Екатеринбургский книжный фестиваль. Вот статистика «Арт-завода»: 60 художников из России и Франции, 1 тонна краски, сотни квадратных метров заводских стен, 144 часа экспериментов. В летние дни на одном из предприятий Екатеринбурга развернулось необычное действо. Площадка пустующего цеха-ангара превратилась в сцену для танцевальных программ, а заводские стены — в многометровые холсты. Внутренний двор, традиционно служащий для разгрузки фур, принял инсталляцию «Молока кому?» и стал местом скопления детей, увлеченных процессом создания этого продукта. Так была художественно переосмыслена индустриальная реальность, оживлено безжизненное с точки зрения креатива пространство. Произошла перемаркировка территории: завод стал производителем не только материальных ценностей.

 

Ученые отмечают события, которые, может быть, не гремели в настоящем, но содержат тенденции будущего. В Пермском крае давно озабочены имиджем городов как больших, так и малых. В поселке Всеволод-Вильва когда-то жил, хоть и недолго, Борис Пастернак. Логично организовать там литературный музей. Логично, но для депрессивного провинциального местечка не конструктивно. Объединять сразу несколько интересов — более перспективный путь. Невдалеке расположился заброшенный карьер с затонувшей техникой — чем не место для дайвинга с «историко-промышленным» уклоном? Известный уральский культуролог ректор Академии современного искусства Сергей Кропотов комментирует: «В прежних моделях культурные пространства были устроены как монофункциональные: библиотеки только для чтения, стадионы только для спорта. Сегодня такой подход расценивается как ограниченный». Нормально, когда в аэропорту Кольцово действует художественный проект «Иллюминаторы» (см. Э-У № ). Спектакли разыгрываются в магазине Мега. Вектор культурного движения уходящего года — расширение, соединение, переформатирование.

 

 

Если в функционирование культуры 2008-й принес много нового, то в проблемах наблюдается незавидная преемственность. Предновогодний обзор-2006 «Эксперт-Урал» посвятил имущественным скандалам: музыкальные лицеи, бывший музей молодежи, бывший центр современного искусства... В следующем году мы наблюдали за перемещениями по помещениям театра «Волхонка». В нынешнем сезоне разгорелся до того тлеющий конфликт вокруг Дома актера. Кратко суть его такова. Здание находилось на балансе местного Союза театральных деятелей много лет, теперь же за него требуют арендную плату, размеры которой немыслимы для творческого союза, речь идет о 13 миллионах рублей. Об истории вопроса рассказывает председатель Свердловского отделения СТД Владимир Мишарин.

 

«Еще в 1981 году здание было передано на баланс Свердловского отделения СТД. В обязанность было поставлено его восстановление (здание находилось в плачевном состоянии) и содержание в порядке. Тогда удалось добиться решения колоссальной важности и сохранить не только исторические стены, но и внутреннее убранство: лепные потолки, уникальный паркет, особую ауру дома. Реставрация длилась 7 лет и велась только на средства союза. В 1993 году, после распада СССР, вышел Указ Президента Российской Федерации «О дополнительных мерах поддержки культуры». Помещения, на момент указа находящиеся на балансе творческих союзов, должны быть оформлены в их собственность. Если же являются федеральной собственностью как памятники истории и культуры  — то переданы в безвозмездное бессрочное пользование. Что и было сделано, впоследствии договор пролонгировали. Указ не отменен, однако почему-то перестал распространяться на здание Дома актера».

 

Казалось бы, сотрудники МУГИСО, хоть и игнорируют неудобные документы, озабочены благой целью — пополнением казны. Вот именно, «казалось бы»: экономическая целесообразность подобного шага, особенно в новых условиях, сомнительна. При переходе здания на баланс области бюджет получает старинный особняк, содержание которого денег стоит, и немалых, причем из кармана области, а не творческого союза. А что получают в таком случае горожане? Возможно, еще одно на глазах ветшающее сооружение, какие, к сожалению, не редкость в областном центре. Но будем надеяться на оптимистическое развитие событий, правильнее говорить сегодня, на «оптимизаторское»: получение наилучшего результата наименьшими затратами.

 

 

В декабре Михаил Сафронов объявил о вступлении театра музыкальной комедии в новую эпопею мировой премьеры: мюзикл, Булгаков, «Белая гвардия», композитор Марк Минков. Проект амбициозный. И — стереотип «кризисного мышления» — после восхищения творческой смелостью (браться за Булгакова!) следует недоверчивое восхищение экономической смелостью (браться за мировую премьеру!). Арт-менеджер топ-уровня не только по должности (директор театра), Михаил Вячеславович улыбался, не раскрывал коммерческой тайны, но тревога читалась на его добродушном, с хитрецой лице.

 

Культурный бюджет Свердловской области урезан ровно на одну пятую часть от докризисных надежд и чаяний. В министерстве культуры не пожелали прокомментировать данную ситуацию.

 

Искусство, в отличие от бизнеса или политики, не завязано на экономике напрямую, «на живую». Оно существует, прежде всего,  за счет энергий единиц, которые зреют подспудно и неожиданно образуют гигантский энергетический сгусток — или ничего. В искусстве заранее не знаешь, когда и где из малого появится большое. Расхожая фраза «Художник должен быть голодным» звучит цинично и, тем не менее, подтверждается. Давно замечено, что в кризисы творческая активность нарастает. Тем более если речь идет о кризисе общества потребления, а ведь финансовые проблемы отразили ни что иное, как тупик, в направлении которого до сих пор слепо устремлялось планетарное сообщество. Психологически люди не могли принять бесперспективность бесконечного раскручивания  маховика потребления и были остановлены экономически.

 

Парадоксально, но роль культуры и искусства в кризисные периоды возрастает. В США в годы Великой депрессии возникла сеть национальных парков и развилась киноиндустрия. В России в начале 90-х удвоилось число театров. По наблюдениям Сергея Кропотова и его учеников, на нововведения, предлагаемые деятелями культуры, всегда легче откликались руководители депрессивных территорий — хватались за них как за соломинку.

 

 

— В новых условиях требуется новый уровень маркетинга. У нас до сих пор преобладает самодеятельность, когда маркетингом занимаются сами художники, в то время как на Западе подобная практика скончалась еще в 80-е годы. Арт-менеджменту нужно учиться и учить, чем и занимается Академия современного искусства.

 

— Ограничения и тормозы, прежде всего, в головах. Вот пример. При блестящей интеллектуальной проработке международного проекта «In transition» обнаружилась неспособность екатеринбургского сообщества принять его концептуальный уровень. А тема была и нам близкая: ощущения человека и этнических групп, травмированных перемещением; одни в этих условиях становятся художниками, другие срываются в истерию терроризма. Я принимал участие в российско-французской конференции «Утрата основания: авангард и современное искусство». Французская сторона готова следующую встречу провести на уральской земле — но мы не готовы.

 

 

— Будет усиливаться сетевое взаимодействие между разными видами искусства и другими сторонами жизни. В одном учреждении соединятся множество субъектов: оптимизация пространства за счет многофункциональности. Продолжится смена образовательных стратегий и переброс средств на то, что способствует переориентации мышления. Сегодня рушатся многие основания и разбиваются краеугольные камни, современность текуча и пластична, и человек должен ей соответствовать.

 

Грядут крутые изменения, которые пока мало кто осознал. В США к власти пришли люди, делающие ставку не на военно-промышленный комплекс, а на иные технологические уклады (Голливуд, Силиконовая долина), понимающие значимость нематериальных активов. Состоявшийся осенью в Перми экономический форум с симптоматичным названием «Города, которые выбирают. Новые метрополии» показал, что и мы начинаем это осознавать.

 

В промышленной сфере Свердловской области 94 % работающих относятся к третьему и четвертому технологическому укладу (металлургия, железнодорожный транспорт, машиностроение). Лишь около 5 % заняты в пятом и шестом технологических укладах, связанных с информацией, образованием, культурой. 44 % населения области живет в монопрофильных населенных пунктах, кризис ударит по ним сильнее и быстрее всего. Тем важнее вторжение искусства на территорию деградирующих технологических укладов. Для устойчивости региону необходима концентрация в мегаполисе как локомотиве развития — всего, что связано с информационными потоками, образовательными технологиями и индустрией культуры.

 

 

Состояние комфорта, как известно, приводит к сонливости. Высокий жизненный тонус у тех, кто борется. Человек должен быть мобилизован. Возможно, цивилизованное человечество слишком расслабилось… Но воспевать и славить трудности, конечно, не стоит. Кризис он и есть кризис: в результате него произойдет обновление, но процесс болезненный, и потери неизбежны. Будем надеяться на оздоровление? «Выздоровление, — уточнил Владимир Мишарин. — Кризис — это болезнь, организм начинает с ней бороться. Кто-то не справится и уйдет из-за неверного лечения или самолечения. Возможно, основная проблема, которая сейчас вскроется — недостаточный уровень личной культуры: внимания к себе, сохранения самообладания, видения перспектив, применения компетентных способов выхода из сложной ситуации. Культурный организм знает, в чем его истинная польза. Кризис ставит перед выбором, и отнюдь не только места работы».

 

В переломных или напряженных ситуациях культура нередко становится приоритетной сферой экономики, тем технологическим укладом, который вытягивает остальные. Речь не только о положительных эмоциях, которые сегодня нужны как никогда. Культура экономически целесообразна, если под целесообразностью понимать соотношение инвестиций и результатов. Коляда-театр существует на мизерные деньги (когда-то на страницах журнала мы подсчитывали, что это явление, которым гордятся и жители, и власти, обходится в несколько ставок менеджера в приличной фирме; расчеты, как вы понимаете, докризисной реальности). Уже упоминавший Дом актера, ничего не беря из местного бюджета, являет собой эффективно действующее учреждение, осуществляющее социальную функцию (отнюдь не закрытый актерский клуб, а открытая всем культурная площадка) и сохраняющее в прекрасном состоянии здание- памятник.

 

Выбор каждого в государстве и государства в целом сейчас между тем, чтобы «все закрыть» (как это уже происходит в некоторых Дворцах культуры, закрывающих все (!) кружки и секции, просуществовавшие до того по 70 лет, в том числе и в годы войны) — или оптимизировать. Не путать последнее с «ликвидировать». Культура характеризуется способностью творчества: создавать то, чего не было. «Превратить мусор в ресурс», по выражению Сергея Кропотова, может стать девизом нынешнего времени. «Когда б вы знали, из какого сора»…